А я ведь чуть не забыл, что прекрасным незнакомцем, вовлекшим героя предыдущего рассказа в мир оккультных искоренений и духовных воздействий был так называемый граф Калиостро.  Известный нам, конечно, под именем Джузи.
И ещё одно дополнение. В свите цесаревича Павла первое время активно проявлялся некто Христофор Бенкендорф. Как о нём любезно пишет Дм. Олейников, -  "ровесник Гёте и Радищева". Князь Вяземский указывает, что "Бенкендорф постоянно пользовался особенным благоволением и, можно сказать, приязнью Павла Петровича и Марии Фёдоровны, что не всегда бывает при дворе одновременно и совместно: равновесие - дело трудное в жизни, а в придворной тем паче".  Неплохо себе представляя характеры и Павла Петровича и Марии Федоровны, долго думал, как ровеснику Гёте и Радищева удавалось поддерживать нечеловечески трудный баланс. С одной стороны Павел, человек сложной судьбы и неясных психических очертаний, с другой стороны, Мария Фёдоровна, которая после кончины супруга, а потом после смерти сына ( царя Александра), посреди якобы скорби двора, буквально кричала: "Я хочу царствовать! Я буду править!" И вот попробуй нравиться и первому, и второй. А с высоты на всё это дело ещё екатерининский глаз ворочается и нервирует.

Жили в Пруссии две девочки. Одну звали Софья Доротея Августа Луиза Вюртембергская, а вторую родители ласково кликали Анной Юлианой Шиллинг фон Канштад. Папа Софьи Доротей служил у своего дяди, короля Пруссии Фридриха Великого, и очень любил детей. Да так любил, что, помимо своих неисчислимых сыновей и дочек, нагуливал изрядное количество детёнышей на стороне. Уж даже и не знаю, почему, но и Софья, и Анна называли Фридриха-Евгения Вюртембергского "милым папой".

Так вот,  Софья она вышла замуж за цесаревича Павла и стала Марией Фёдоровной Романовой.
А Аня сочеталась браком с Христофором Ивановичем Бенкендорфом. И если Аня действительно была сестрой Софьи, то Николай I  и граф Александр Христофорович Бенкендорф были как бы двоюродными братьями.

Христофор Иванович Бенкендорф  активно сочувствовал авиньонскому братству. И сынок его Саша много что понимал в иллюминатах и тайных сообществах. В разгар его карьеры начальника III отделения и шефа корпуса жандармов в Военное министерство империи, министру Чернышеву, поступил донос князя А.Б. Голицына. Князь в доносе указывал, что к нынешнему 1831 году  вся страна охвачена огромным заговором иллюминатов, которые проникли повсюду. В качестве главных заговорщиков-иллюминатов, Голицын перечислял: Балугьяновского ( начальника II Отделения императорской канцелярии), барона М. Корфа (управляющего делами Кабинета министров), графа Сперанского и М.Я. Фока (управляющего III Отделением).  Фок  был объявлен в доносе главным идейным заговорщиком, который управляет Бенкендорфом как марионеткой, "держа в руках все цепи".  В доносе указывались даже такие подробности, что Фок публично орёт на своего начальника, Бенкендорфа.

Военный министр Чернышев, человек разведке не совсем чуждый, очень обрадовался такому своевременному доносу от аристократического Голицына. И что сделал? В виде шутки показал сей документ государю. Вот, мол, какой забавный документ принесли. Давайте его вместе почитаем. Почитали. Чернышев, конечно, горько вздыхал и не верил своим глазам. Государь, конечно, очень возмутился. Он знал Бенкендорфа с детских лет, "видел его под огнём, он скован из кремня и стали! Мы не должны будить химеру подозрительности в рядах борцов"!  Государь даже отчётливым почерком написал на доносе "Совершенная и наглая ложь!"

И тут же назначил тайное следствие по полученным оперативным из военного министерства материалам, обвиняющим руководство государственной безопасности в государственной же измене.

Следователем назначили опытного Якова де Санглена ( старейшего сотрудника ещё александровского Министерства  полиции, завалившего в отставку и ссылку самого политического гиганта  Сперанского).  По результатам следствия и напряжённых игр между военным министерством и тайной государственной полицией, в крепость посадили князя Голицына. А  вот его прямого информатора и основного свидетеля Ивана Васильевича Шервуда-Верного не тронули совсем.  Наградили.  Выдали чин капитана и два ордена: Станислава 3-й степени и Владимира 4-й.  Военные своего решили не сдавать  гебне. Кстати, для сравнения: за свой донос на декабристское тайное общество 1825 года унтер-офицер Джон Шервуд  получил меньше, чем за "наглую ложь".  Так как-то вышло. А Фок в том же 1831 году скончался. Тоже случайность, совершенно ясно.

Тогда скандал удалось замять и военное министерство разошлось с тайной полицией почти без жертв. Но относительно скоро в III Отделении был обнаружен "крот", работавший как на  военных, так и на конкурирующие иностранные организации. Петров была его фамилия, этого трианона гнусного.

Хотя рассказать я хотел совсем про другое.